Резолюции Совбеза ООН по Карабаху: кто сорвал их выполнение и с какой целью? Экспертное мнение.

Принятые ещё в 1993 г. Советом безопасности ООН аж 4 резолюции по Нагорному Карабаху так и остались на бумаге, и официальный Баку (в т. ч. и на уровне президента) традиционно обвиняет в этом армянскую сторону. Однако ещё в 2006 г. сопредседатель Минской группы ОБСЕ от России в 1992–96 гг. В. Н. Казимиров утверждал, что Азербайджан не выполнил свои обязательства, вытекающие из резолюций.

Независимый эксперт, кандидат юридических наук, преподаватель конституционного и международного права Армен Айрапетян ответил на вопросы Razm.info о правовых ньюансах решений Совбеза ООН.

Независимый эксперт, кандидат юридических наук Армен Айрапетян

Независимый эксперт, кандидат юридических наук Армен Айрапетян

Razm.info: В 1993 г., в разгар войны в Карабахе, Совет безопасности ООН принял 4 резолюции (822, 853, 874 и 884) по карабахскому конфликту. Вы можете прояснить, что означали эти резолюции, какие основные требования к сторонам они заключали, имеют ли они юридическую силу?

Армен Айрапетян: Начну с последнего. Безусловно, все четыре принятые по Карабаху резолюции Совбеза имеют юридическую силу. В отличие от актов, допустим, Генеральной Ассамблеи ООН резолюции Совбеза носят императивный характер. В уставе ООН прямо прописано, что члены организации соглашаются подчиняться решениям Совета безопасности и выполнять их.

Появление этих резолюций явилось результатом рассмотрения их в Совете по просьбе азербайджанской стороны. Основное содержание документов сводилось к требованиям немедленного прекращения всех военных и боевых действий, установления прочного режима прекращения огня, вывода оккупационных (оккупирующих) сил из Кельбаджарского, Агдамского, Зангеланского и других занятых в ходе боевых действий районов за пределами территории Нагорно-Карабахской автономной области.

Очень важное требование, обращённое сторонам конфликта, заключалось в мирном способе разрешения конфликта: а именно ведение переговоров в формате Минской группы (тогда ещё СБСЕ), а также посредством прямых контактов сторон конфликта. Так же были требования к сторонам конфликта обеспечить доступ в регион конфликта гуманитарной помощи, соблюдения норм и принципов международного гуманитарного права, восстановить экономические, транспортные и энергетические связи в регионе конфликта. В резолюциях содержится также призыв к третьим государствам не вмешиваться в ход противостояния, а также воздержаться от поставок вооружений сторонам конфликта. Совбез во всех четырёх резолюциях признаёт территориальную целостность Азербайджана и других государств региона, нерушимость международных границ и недопустимость применения силы для приобретения территорий.

Razm.info: Особенно начиная с периода правления Ильхама Алиева в Азербайджане, официальный Баку заявляет, что «Армянская сторона не выполнила требования резолюций о немедленном, полном и безоговорочном выводе оккупационных сил из 7 районов Азербайджана». Однако резолюции содержали и требования к азербайджанской стороне. Насколько выполнены эти требования, и возможно ли требовать одностороннего выполнения резолюций Совбеза ООН?

Армен Айрапетян: Конфигурация конфликта в Нагорном Карабахе не совсем обычна. В нём принимают участие три стороны: два независимых государства — субъекта международного права (Азербайджан и Армения), а также непризнанная Нагорного-Карабахская Республика. И требование Совбеза ООН по деоккупации занятых территорий обращено не к Республике Армения, а именно к Нагорному Карабаху. В отношении Армении Совбез устанавливает обязательство всего лишь оказывать своё влияние по выполнению армянами Нагорного Карабаха требований по освобождению территорий семи районов.

Очень важным является признание Советом Безопасности ООН в этих резолюциях факта трёхсторонней конфигурации нагорно-карабахского конфликта. В этой части власти Азербайджанской Республики несколько лукавят. В интересах Баку возложить ответственность за неисполнение положений Резолюций исключительно на Армению и представить её как страну-агрессора и оккупанта, а также не признавать Нагорный Карабах как сторону конфликта. Цель такой информационной политики Баку позиционировать Азербайджан исключительно как жертву агрессии со стороны другого государства. Однако суть конфликта сводится всё-таки к стремлению армян Нагорного Карабаха реализовать своё право на самоопределение и стремлению Баку сохранить и обеспечить территориальную целостность Азербайджана в границах Азербайджанской ССР. Поэтому нынешнее позиционирование Баку нагорно-карабахского конфликта и вольные трактовки некоторых положений резолюций 1993 года далеки от сути высказанной позиции Совбеза.

Требования немедленного прекращения всех военных действий и враждебных актов, установления прочного режима прекращения огня, мирного способа разрешения конфликта путём ведения переговоров в формате Минской группы и посредством прямых контактов относились ко всем сторонам конфликта. В резолюциях помимо осуждения захвата территории Азербайджанской республики, осуждаются также все враждебные действия, а не только предпринятые со стороны Нагорного Карабаха. Есть вина всех трёх сторон в невыполнении требований Совета Безопасности, однако именно Азербайджан очень долгое время не исключал силового решения конфликта и постоянно прибегал к военным сценариям, используя краткосрочные перемирия, заключённые при посредничестве Москвы, как передышку для накопления сил. Сам факт наличия именно четырёх резолюций говорит о систематическом невыполнении и нарушении требований Совета Безопасности. Согласие на заключение в мае 1994 года бессрочного соглашения о прекращении огня продиктовано не столько мотивами тогдашнего руководства Азербайджана следовать резолюциям Совета Безопасности, сколько стремлением избежать полного поражения на фронте и потери власти в стране. Однако прекращение боевых действий — это только частичное выполнение требования Совета Безопасности. Азербайджан продолжил осуществление враждебных актов по отношение к Армении и Нагорному Карабаху, в частности, требование к Анкаре сохранять блокаду Армении, наличие воинственной риторики, обещания силой или угрозой силой решить конфликт, а в апреле 2016 года самое крупная эскалация за все 22 года режима прекращения огня. Были продолжены переговоры в формате Минской группы СБСЕ/ОБСЕ, но Азербайджан в конце 1993 года пошёл на свёртывание прямых контактов с Нагорным Карабахом. И это несмотря на заключение в том же 1993 году порядка 10 двусторонних краткосрочных соглашений о перемирии между только Баку и Степанакертом. Таким образом, требование о мирном способе решения конфликта тоже выполнено не полностью.

Razm.info: В резолюциях Совбез ООН «настоятельно призывает правительство Республики Армении продолжать оказывать свое влияние в целях обеспечения соблюдения армянами нагорно-карабахского региона Азербайджана положений резолюции и настоящей резолюции и принятия этой стороной предложений Минской группы». Не означает ли это, что как конфликтующая сторона принимаются «армяне НКР»? Можно сказать, что стороной конфликта является нынешняя Нагорно-Карабахская Республика, чья власть представляет интересы армян Нагорного Карабаха?

Армен Айрапетян: Частично на этот вопрос я уже ответил. Действительно, Нагорно-Карабахская Республика является стороной конфликта. В резолюциях Совета Безопасности она так напрямую, конечно, не называется: например, в резолюции № 822 говорится о «местных армянских силах», а в резолюциях № 853 и № 884 — «армянах нагорно-карабахского региона/района Азербайджана». Тем не менее, сути это не меняет. Резолюции Совета по рассматриваемому нами конфликту нужно воспринимать с учётом времени и обстоятельств их принятия. С 1993 года Нагорно-Карабахская Республика прошла серьёзный эволюционный путь в своём государственном развитии. Сегодня конституция НКР предусматривает наличие Национального собрания как парламентского органа, принимающего законы, и президента, избираемых населением на прямых демократических свободных выборах. Это говорит о том, что армяне Нагорного Карабаха имеют законных и легитимных представителей, которые вправе и должны отстаивать и защищать их интересы. Данный фактор тоже необходимо учитывать.

Более того, при рассмотрении карабахского вопроса Совет Безопасности ООН пользовался материалами, предоставленными из СБСЕ, где Нагорный Карабах напрямую так же именовался одной из сторон конфликта. В частности, речь идёт о таких документах как доклад председателя Минской конференции по Нагорному Карабаху Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе* председателю Совета Безопасности от 27.07.1993 г. и Уточнённый график неотложных мер по осуществлению резолюций 822 (1993) и 853 (1993) Совета Безопасности. В Уточнённом графике имеется интересная формулировка. Руководство Нагорного Карабаха отнесено к числу конфликтующих сторон с оговоркой, что термины «конфликтующие стороны» и «руководство Нагорного Карабаха» не подразумевают признания какого-либо дипломатического или политического статуса в соответствии с национальным или международным правом.

Несмотря на это Азербайджан продолжает рассматривать Карабах только как объект конфликта. Но это всего лишь один ракурс проблемы. Во-первых, факт наличия у армян Карабаха боеспособных вооружённых формирований, находящихся под эффективным управлением, неоспорим. Во-вторых, статус (политический, конституционный и международно-правовой) является основной причиной и главной спорной проблемой разгоревшегося в конце 1980-х и начале 1990-х гг. конфликта. В-третьих, заинтересованность карабахских армян в разрешении конфликта несравненно больше по сравнению с гражданами Армении и Азербайджана, для которых конфликт в большей степени находится в плоскости национальной гордости и престижа их стран. Для населения Карабаха речь идёт о физическом выживании.

Более того, Азербайджан одно время признавал Карабах противостоящей ему стороной не только на словах, но и на деле, что, кстати, не означало признания политического суверенитета. Сохранились документальные и иные (в том числе мемуарного характера) свидетельства прямых контактов Баку и Степанакерта без участия Еревана. В конце концов, действующий режим прекращения огня был установлен трёхсторонним соглашением 1994 года, в котором есть подпись представителя Нагорного Карабаха Самвела Бабаяна.

Безусловно, Нагорный Карабах и Армения преследуют стратегически одни и те же цели и, в общем, они выступают с одинаковых позиций. Однако расхождения, порой кардинальные, в видении конфликта, отличия в позициях по тем или иным вопросам между Ереваном и Степанакертом – это не гипотетическая возможность, а реальный опыт данного конфликта. Стоит напомнить, что тегеранское армяно-азербайджанское политическое заявление Тер-Петросяна – Мамедова от 08.05.1992 г. было сорвано наступлением карабахских сил на Шуши и последующим взятием этого города. Иранское посредничество в конфликте закончилось, не успев начаться. Не менее ярко характеризует самостоятельность Карабаха по отношению к Армении так же история взятия карабахскими силами города Агдама. Достаточно ознакомиться с содержанием доклада председателя Минской конференции по Нагорному Карабаху СБСЕ Председателю Совета Безопасности от 27.07.1993 г., где как раз Марио Рафаэлли** обращает внимание на факторы, толкнувшие власти Карабаха к решению о взятии Агдама. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Совет Безопасности призывает Армению всего лишь оказать влияние на армян Нагорного Карабаха с целью выполнения изложенных в резолюциях требований.

И сегодня восприятие на уровне общества и властей в Карабахе тех или иных инициатив со стороны посредников ряда предложений по своей остроте отличается от того же восприятия в Армении.

Таким образом, наделение Нагорного Карабаха статусом стороны конфликта было продиктовано не столько данью теоретическим и умозрительным правовым конструкциям, сколько адекватной оценкой реальной действительности.

Razm.info: После принятия последней резолюции в ноябре 1993 г., активные военные действия продолжались до заключения соглашения о прекращении огня 12 мая 1994 г., Какое значение имеют резолюции сегодня?

Армен Айрапетян: Как уже сказал, резолюции свою юридическую силу сохраняют. Однако, напоминаю, что на содержание резолюций 1993 года оказывали влияние те обстоятельства, которые складывались к моменту принятия Советом Безопасности этих документов. Например, сейчас вывод оккупационных сил в соответствии с Обновлённым графиком неотложных мер по осуществлению резолюций 822 (1993) и 853 (1993) Совета Безопасности малоосуществим. В Резолюциях № 874 и № 884 есть прямые ссылки на указанный график. И сейчас очевидно, что к моменту наличия политической воли по реализации резолюций 1993 года их выполнение будет проходить с учётом тех условий, которые сложатся на тот момент.

Прошло уже 23 года с момента принятия Резолюций по Нагорному Карабаху, но большинство требований Совета Безопасности ООН по-прежнему является актуальным. Внимание армянской и карабахской сторон я обратил бы на следующее. Несмотря на признание в резолюциях территориальной целостности Азербайджана и недопустимости приобретения территорий силой, тем не менее, Совет Безопасности не закрывает перед Нагорным Карабахом возможности приобретения независимости. ООН в лице Совбеза требует остановку боевых действий и всех враждебных актов, возвращения оккупированных территорий за пределами советских границ Нагорно-Карабахской автономной области, установления и укрепления режима прекращения огня и переговорного процесса между всеми сторонами конфликта с целью мирного его решения с отказом от применения силы и угрозы силой. Совет Безопасности ни в одной строчке своих четырёх резолюций не затрагивает будущего политического и конституционного статуса Карабаха, т. е. не предопределяет решения конфликта по существу, а всего лишь указывает набор методов их решения на основе принципов международного права, изложенных в Уставе ООН.

Какое значение имеют резолюции сегодня? Они задают ориентиры для решения нагорно-карабахского конфликта. В основе мадридских принципов, обновлённых мадридских принципов лежат положения четырёх резолюций 1993 года. И Совет Безопасности ООН в своих резолюциях, и сопредседатели Минской группы ОБСЕ в Мадридских принципах предлагают положения о выводе сил из занятых районов за пределами советских границ Карабаха. И в резолюциях Совета Безопасности, и в Мадридских принципах окончательно будущий статус Карабаха не назван. Мадридские принципы предлагают механизм волеизъявления для определения окончательного статуса Карабаха, детали которого должны быть обсуждены и приняты сторонами конфликта. И это полностью вытекает из требований Совета Безопасности.

* Решение о созыве Минской конференции СБСЕ по Нагорному Карабаху было приято Советом Совещания на Дополнительной встрече 24 марта 1992 года в Хельсинки. Минская конференция задумывалась как постоянно действующий форум для переговоров с целью мирного урегулирования кризиса на основе принципов, обязательств и положений СБСЕ. Однако из предложения США о проведении одной подготовительной встречи стран-участниц Минской конференции фактически родился формат Минской группы СБСЕ/ОБСЕ. У Минской группы до сих пор нет мандата (текст документа с указанием целей, задач и полномочий соответствующей структуры). Не было также никакого официального решения СБСЕ о создании именно Минской группы, её деятельность представляет собой фактически сложившуюся реальность. Общий мандат есть только у Минской конференции от 24 марта 1992 года, а также Сопредседателей Минской конференции по Нагорному Карабаху под эгидой ОБСЕ от 1 марта 1995 года.

** Марио Рафаэлли — итальянский дипломат, 7 апреля 1992 года был назначен Председателем Минской конференции СБСЕ по Нагорному Карабаху. 1 февраля 1994 года его сменил Ян Элиассон — представитель Швеции в связи с переходом к этой стране Председательства на Минской конференции 30 ноября – 1 декабря 1993 года.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *